Сергей Георгиевич Стратановский родился в 1944 году. Учился в ЛГУ. Занимался фольклором у знаменитого фольклориста Проппа. После университета сменил несколько профессий: был конторским служащим на заводе, работал экскурсоводом в Эрмитаже, в Пушкинском Музее на Мойке, в селе Михайловском, ныне работает библиографом в Публичной библиотеке.

С 1967 года пишет стихи. В 1970-м его сборник "В страхе и трепете" имел хождение в самиздате. В 70–80-х годах Стратановский был соредактором нескольких самиздатовских журналов.

Наиболее адекватную и лучшую характеристику творчества Сергея Стратановского дал Юрий Кублановский (26). Он писал в рецензии на книгу "Стихи" (1993 г.), что Сергей Стратановский создал свою поэтику, свое творческое пространство, неэклектично сконденсировав там глубокую историко-культурную проблематику. Изначально принадлежа скорее культурному, чем богемному, полюсу ленинградского нонконформистского общества, Стратановский оригинально совместил авангардистско-обэриутские традиции с религиозным мирочувствованием, деформацию – с неподдельной гармонией, гротеск – с лиризмом, сарказм – с теплом. Этот изощренный ученик Вагинова (поэт, прозаик, близкий по своим эстетическим взглядам к группе ОБЭРИУ) вдруг напоминает нам о Рубцове:

 
	Смерть как глину месили 
	Стлали мертвыми гать 
	Божья мысль о России 
	Как ее угадать? 

Стратановский счастливо умеет то приблизить, освежить, актуализировать историческую фигуру, явление, найдя им афористическое определение и дав разом и глубокую и остроумную разработку, то искусно дистанцироваться от злободневного фельетонного факта, который другого и вообще бы не вдохновил. Штришок, мета времени приобретают у него эпическое звучание. Сознание его лирического героя расколото и целокупно одновременно: мир дробится и собирается на глазах.

Но что замечательно выделяет Стратановского в мутноватом постмодернистском потоке, так это органичное отсутствие релятивизма по отношению к мирозданию. До какого б абсурда ни доходило у поэта повествование, как бы ни деформировалась речевая гармония – чувствуется внутренний иерархический ценностный стержень, поэт замкнут не на себе – на мире. Новейшие стихотворцы, как правило, ничего не боятся, видя в таком бесстрашии чуть ли не основную доблесть (на самом деле это глупость, хамство и безвкусица). У Стратановского по-другому. Он дерзновенен, но дерзновенность его свершается в "страхе и трепете" перед Богом.

 
	Фантазия на тему l-го псалма 
	.......................
	Лишь тот блажен, кто к нечестивым 
	Нейдет в греховные дома 
	Их языки черны и льстивы 
	А пир заразен как чума. 
	Они за страшными стогами 
	Не упадут пред Богом ниц 
	Глядят их мускулы волками 
	В груди у них сердца лисиц. 
	Вы – сор у Господа в ладони 
	Земли пустое вещество 
	А дни блаженного – в Законе 
	О Боге помыслы его. 
	НЕ видя судящих жестоко 
	Не слыша недругов своих 
	ОН весь как древо у потока 
	Толпы шумящей, вод морских.

У соратников Стратановского по самиздату вышло – и слава Богу – в последние годы по нескольку ярких книг. После затяжной полуподпольной диеты они теперь с лихвой наверстывают упущенное на богатых тусовках и в зарубежных гастролях. Стратановский же как был, так и остался скромным библиотечным работником – на поверхности, сосредоточенным мастером слова – на глубине, кровно связанным с почвою и родимой культурой. (На сегодняшний момент у Сергея Стратановского в биографии появились и заграничные гастроли, и премии, но на глубину его поэзии это не повлияло.)

 
	Нынче девы безумные – Злость и Обида 
	Хмуро бредут по твоим дорогам 
	Спросят: а где же отмеченность Богом 
	Хлебный экспорт, соборность, купечество? 
	Я не отвечу. Я тебя не умею судить 
	Отечество.