Знаменитая картина К. Петрова-Водкина "Купание красного коня" (1912) – многозначное произведение, одно из самых спорных. Существует несколько интерпретаций этого произведения. Очевидно, что и отрок на коне, и огнедышащий красный конь что-то значат.

По мнению одних, красный конь Петрова-Водкина сродни летящей сквозь века и символизирующей стихийную Русь степной кобылице А. Блока из цикла стихов "На поле Куликовом":

	И вечный бой! Покой нам только снится
	Сквозь кровь и пыль...
	Летит, летит степная кобылица
	И мнет ковыль...
	И нет конца! Мелькают версты, кручи...
	Останови!
	Идут, идут испуганные тучи,
	Закат в крови!
	Закат в крови! Из сердца кровь струится!
	Плачь, сердце, плач...
	Покоя нет! Степная кобылица
	Несется вскачь!

В другой трактовке юноша на ярко-красном коне вызывает ассоциации с излюбленным в народе образом Георгия Победоносца, а обобщенный силуэт, насыщенность контрастных цветовых пятен, плоскостность форм напоминает икону. Однако в отличие от религиозного сюжета, у Петрова-Водкина на первом плане конь, а юноша не является борцом и победителем, и это слабо вяжется с образом Георгия Победоносца.

Фигура мальчика в "Купании красного коня" проделала значительный путь от рисунка к картине. На натурном рисунке мальчик-всадник худой и мускулистый, он крепко сидел на коне и энергично ему противостоял. В первом, уничтоженном варианте картины образ мальчика еще сохранял этот характер. В окончательном же решении образа акценты сильно смещены. Теперь в поэтическом облике мечтательного мальчика-подростка нет и следа былой энергии и силы, локальный желтый цвет словно поглотил его развитую мускулатуру. Конь же проделал обратную эволюцию: от ничем не примечательной деревенской лошадки к литому, огненно-красному, с мощной статью коню, который легко несет на себе погруженного в лирические грезы всадника. Впечатление необыкновенной мощи коня подчеркивается тем, что его огромное тело как бы не вмещается в картину и срезано ее краями. Оно залито цельным, не раздробленным плакатно плоским пятном огненного цвета.

Некоторые искусствоведы связывали "Купание красного коня" с событиями Первой мировой войны. Петров-Водкин относился к такому толкованию иронически. "Когда разразилась война, – говорил он, – то наши многоумные искусствоведы заявили: “Вот что значило "Купание красного коня"”, а когда произошла революция, поэты наши написали: “Вот что значило "Купание красного коня" – это праздник революции”".

Скорее всего, ближе к истине не религиозная или привязанная к историческим событиям интерпретация картины. Логичнее видеть в образе красного коня и мечтательного юноши символ судьбы, начинающуюся празднично-молодую жизнь юноши. Напряженное ожидание прислушивающегося к гулу мира юноши вполне естественно, он как бы ловит отголоски грядущих событий. (Ср. у Б. Пастернака в стихотворении "Гамлет": "Гул затих. Я вышел на подмостки. // Прислонясь к дверному косяку, // Я ловлю в далеком отголоске, // Что случится на моем веку".) Эта картина – праздник молодой жизни, полной сил, поэзии, совершенства, но и тревоги, и напряженного ожидания. Картина передает ощущение не вполне ясных, но обнадеживающих предстоящих очистительных перемен. Набатный красный цвет звучит энергично, как призыв к новой жизни.