Не так много осталось сказать собственно о самих стихотворениях Тредиаковского. Не много, потому что филологическая ученость и открытия в стихосложении все-таки на чаше весов превышают его поэтические опыты. И тем не менее, как поэт он совершенствовался от десятилетия к десятилетию. Переходя к анализу его стихотворений, сравним три фрагмента. Первый – из раннего произведения периода "ученых образцов", когда с упорством ученого мужа подгонял он строение стиха под изобретаемые им новаторские схемы. Возьмем отрывок из его некогда знаменитой "Эпистолы от Российской поэзии к Аполлину" (1735). Эпистола означает "послание"; термин произошел от греческого слова epistol. Она написана изобретенным Тредиаковским метром – семистопным хореем. Звучание русской речи несколько насильственно приноровлено здесь к латинским синтаксическим конструкциям. Да и стиль явно неоднороден:

	Девяти парнасских сестр, купно Геликона,
	О начальник Аполлин, и пермесска звона!
	О родитель сладких снов, сердце веселящих,
	Прост слог и не украшен всячески красящих!
	Посылаю ти сию, Росска, Поэзиўя,
	Кланяяся до земли, должно что самыўя.
	Нову вещь тебе хочу сею объявити,
	И с Парнаса тя сюда самого просити;
	Чтобы в помощь ты мою был всегда скорейший,
	Чтобы слог мой при тебе начал быть острейший.
	Уж довольно чрез тебя пела наученна
	Греческа сестра моя в веки не забвенна;
	Славил много хитр Гомер ею Ахиллеса,
	Чрез Улиссов же поход уж знатна Цирцеса

Трудно современному читателю пробиться к смыслу этого произведения! Пафос уловить можно с первого же прочтения. От лица русской поэзии Тредиаковский призывает покровителя искусства Аполлона сойти с Парнаса, чтобы помочь молодой русской литературе двигаться вперед. Поэт уверен, что слава России приумножится великими завоеваниями в ее поэтической культуре. Глубоко патриотическое произведение наполнено чувством национального самоуважения и гордости за свою страну. Не случайно заканчивается оно мыслью о том, что когда-нибудь посчастливится России занять главное место в мировой культуре:

	Поспешай к нам, Аполлин, поспешай как можно:
	Будет любо самому жить у нас не ложно.
	Хотя нужден ты давно здесь в России славной,
	Все в великих что делах счастится быть главной.

Но форма стихотворения была затруднена даже для современников Тредиаковского.

Для следующего творческого этапа, спустя два десятилетия, характерна лирическая философская поэма "Феоптия". В этом большом и сложном произведении проглядывает судьба и жизненные принципы поэта. Не в описаниях неких конкретных фактов – а в представленной здесь мировоззренческой позиции талантливого и передового, но очень противоречивого человека. С одной стороны, гармонию мира Тредиаковский соотносит с телеологически трактуемой идеей божественного бытия. Но с другой, – художественная логика поэмы, развертывающей, среди прочего, картины подчиненного передовой науке сельскохозяйственного труда, противоречит богословским канонам. В тех частях произведения, где поэт стремится дать естественно-научное объяснение планетарной системы Вселенной, он вступает в прямой спор с так называемой геоцентрической теорией древнегреческого астронома и математика Птолемея (e по-гречески земля). Согласно этой теории, в центре Вселенной находится Земля и вокруг нее обращаются Солнце и другие небесные светила. Церковь рьяно поддерживала это учение. В XVI веке Николай Коперник оспорил устаревшие взгляды, доказывая обратное: в центре планетной системы находится Солнце и, следовательно, Земля обращается вокруг него. Теория Коперника, получившая название гелиоцентрической (helios по-гречески – солнце), была объявлена церковными схоластами крамольной и безбожной. Вот почему цензоры Московской Синодальной типографии настаивали на запрещении печатать поэму как опасную для умов читателей.

Не смог Тредиаковский и в "Феоптии" достигнуть художественной цельности. Форма стиха усложняется в ней до предела, когда автор пытается полемически вступить в решение и без того запутанных естественно-научных и философских проблем. Но легко и свободно звучит силлабо-тонический стих, когда поэт изображает не отвлеченное, а земное, насущное: труд крестьян, осваивающих под пахоту осушенные болотистые земли по новой, как мы сказали бы сейчас, технологии:

	Во всей вселенной нет нижеў единой нивы,
	Без некоих доброт, пока мы не ленивы.
	Не только долы те, не только чернозем,
	Но и болотный низ, но и пески по сем,
	Оратая за труд мзду воздают напольну,
	Пшеницу принося на сжатие довольну.
	Болото все когда осушится трудом,
	По тучности внутри роскошствует плодом.