Еще больше лирического одушевления в "Утренних размышлениях о Божием величестве" и в "Вечерних размышлениях о Божием величестве при случае великого северного сияния" (1748). Поэт выходит здесь к главным вопросам, которые пытался разрешить всю жизнь. Что представляет собой Вселенная? Познаваема ли она человеческим разумом? Какое место занимает в ней человек?

	Лицо свое скрывает день;
	Поля покрыла мрачна ночь,
	Взошла на горы черна тень;
	Лучи от нас сокрылись прочь:
	Открылась бездна звезд полна,
	Звездам числа нет, бездне дна.
	Песчинка как в морских волнах,
	Как мала искра в вечном льде,
	Как в сильном вихре тонкий прах,
	В свирепом как перо огне,
	Так я в сей бездне углублен,
	Теряюсь, мысльми утомлен!

Хотя в заглавие стихотворения вынесено "Божие величество", на равных с мотивом великого Творца выступает мотив животворящих сил материи, "природного естества": Уста премудрых нам гласят:

	"Там разных множество светов,
	Несчетны солнца там горят,
	Народы там и круг веков;
	Для общей славы божества
	Там равна сила естества".

Форма стихотворения экспрессивна. Построение фраз, синтаксические конструкции провоцируют взволнованный тон повествования. Обилие вопросов рождает напряженную эмоциональную атмосферу поиска разгадок удивительнейших тайн природы:

	Но где ж, натура, твой закон?
	С полночных стран встает заря!
	Не солнце ль ставит там свой трон?
	Не льдисты ль мещут огнь моря?
	Се хладный пламень нас покрыл!
	Се в ночь на землю день вступил!
	Что зыблет ясный ночью луч?
	Что тонкий пламень в твердь разит?
	Как молния без грозных туч
	Стремится от земли в зенит?
	Как может быть, что мерзлый пар
	Среди зимы рождал пожар?

Финальная строфа "Вечерних размышлений" демонстрирует позицию истинного исследователя-ученого: главное в науке – поставить новый вопрос. А затем уже искать на него ответы и сомневаться. Так сомневается дерзкий мыслитель Ломоносов в безграничном "величестве" самого небесного Творца, так подталкивает он научную мысль к новому, более современному, пониманию законов мироздания:

	Сомнений полон ваш ответ
	О том, что о´крест ближних мест.
	Скажите ж, коль пространен свет?
	И что малейших дале звезд?
	Несведом тварей вам конец?
	Скажите ж, коль велик Творец?

Понятно, как негодовали высокопоставленные церковные служители, к которым попадали научные статьи и стихотворения поэта. Особенно возмутил их "Гимн бороде" (1757)! Это была веселая и злая сатира на ханжей-церковников, умело прикрывающих свои неблаговидные делишки "завесой" роскошной бороды. Можно быть казнокрадом и вралем, можно иметь "незрелый разум" или вовсе быть "безголовым", – это не имеет значения, если умело пустишь в ход свою "дорогую прикрасу" – бороду. Не вспомнил ли Н.В. Гоголь в своей повести "Нос" дерзкий ломоносовский "Гимн бороде", когда язвительно "прославлял" чиновничий мундир, способный выставить личностью обыкновенный нос?!

	Борода в казне доходы
	Умножает во все годы:
	Керженцам любезный брат
	С радостью двойной оклад
	В сбор за оную приносит
	И с поклоном низким просит
	В вечный пропустить покой
	Безголовым с бородой.
	…………………………………
	О коль в свете ты блаженна,
	Борода, глазам замена!
	Люди обще говорят
	И по правде то твердят:
	Дураки, врали, проказы
	Были бы без ней безглазы,
	Им в глаза плевал бы всяк:
	Ею цел и здрав их зрак.
	…………………………………
	Если кто невзрачен телом
	Или в разуме незрелом,
	Если в скудости рожден
	Либо чином не почтен, –
	Будет взрачен и рассуден,
	Знатен чином и не скуден
	Для великой бороды:
	Таковы ее плоды!
	О прикраса золотая,
	О прикраса дорогая,
	Мать дородства и умов,
	Мать достатков и чинов,
	Корень действий невозможных,
	О завеса мнений ложных!
	Чем могу тебя почтить,
	Чем заслуги заплатить?

В то время во главе церкви стоял Синод. Чиновники из Синода отправили императрице гневное донесение о крамольном "Гимне бороде". Они требовали, чтобы стихотворение "было сожжено через палача под виселицею", а его автор подвержен жестокому наказанию. "Гимн бороде" ходил по рукам в списках, напечатать его было невозможно. Ломоносов рисковал, если не головой, то служебным положением. Но разве это могло его смутить! Он пишет смелые эпиграммы на высокопоставленных церковников, а в 1761 году сочиняет шутливую, но очень примечательную притчу-стихотворение "Случились вместе два астронома в пиру", остроумно высмеивающее устаревшее, но церковью, однако, упорно отстаиваемое геоцентрическое учение Птолемея о том, что центром Вселенной является Земля. Это была острейшая мировоззренческая и научная проблема того времени. Мимо нее трудно было пройти, она рождала споры. Еще до Ломоносова в спор вступил Кантемир, в своем переводе труда Фонтенеля "Разговор о множестве миров" встав на сторону более современной и прогрессивной гелиоцентрической теории Николая Коперника. Затем в своей поэме "Феоптия" взгляды Коперника поддержал Тредиаковский. Разумеется, и Ломоносов был сторонником и даже продолжателем учения Коперника, изложенного в труде "Об обращениях небесных сфер". Среди прочих научных трудов Ломоносова были и исследования по астрономии. Одно и них называлось "Явление Венеры на Солнце" (1761). Предмет разговора так увлек Ломоносова, что суть его он изложил еще раз, но уже в стихотворной форме притчи, повествующей об ученом споре двух астрономов Птолемея и Коперника. Эту притчу он не упустил случая вставить в свою серьезную научную статью:

	Случились вместе два астро´нома в пиру
	И спорили весьма между собой в жару.
	Один твердил: "Земля, вертясь, круг солнца ходит";
	Другой, что Солнце все с собой планеты водит.
	Один Коперник был, другой слыл Птоломей.
	Тут повар спор решил усмешкою своей.
	Хозяин спрашивал: "Ты звезд теченье знаешь?
	Скажи, как ты о сем сомненье рассуждаешь?"
	Он дал такой ответ: "Что в том Коперник прав,
	Я правду докажу, на Солнце не бывав.
	Кто видел простака из поваров такого,
	Который бы вертел очаг вокруг жаркого?"

Стихотворение коротенькое, но как оно емко и удобно для анализа, как многое можно из него извлечь. Природный здравый смысл поэта, умеющего как никто соединить теорию с практикой, подсказал ему в этой притче простое и наглядное решение сложнейшей для того времени проблемы. А как лаконично и выразительно само ее построение (композиция). Перед читателем – сюжетная картинка, конкретная, детализированная и живописная. Два увлеченных астронома не могут оставить ученого спора даже во время праздничного застолья. Смеясь про себя, слушает их беседу сообразительный повар, готовящий еду на жарко пылающем очаге. Он и решит спор ученых мужей, сравнив очаг – с Солнцем, а сковороду – с Землей. Не заставишь очаг вращаться вокруг сковородки, напротив, она движется вокруг очага. Прием сравнения – хорошо работающий прием, в том числе и в литературном произведении.