Стих гомеровских поэм — гекзаметр (от греч. hex — "шесть", metron — "мера", то есть "шестимерник"), состоящий из шести стоп с обязательной паузой — цезурой — внутри третьей или четвертой стопы. В силу разницы между строем древнегреческого и русского языка звучание русского гекзаметра очень далеко от греческого. Рифмы в античном стихосложении не было.

Для удобства исполнения и восприятия поэм рапсоды широко использовали восходящие к фольклору приемы эпического повествования: повторения, сравнения, отступления, постоянные эпитеты. В эпической поэзии обращают на себя внимание так называемые "типические места" — формулы, которые с небольшими изменениями используются всякий раз, когда повествуется о повторяющемся событии. Так, наступление нового дня всегда фиксируется строкой "Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос"(Эос — богиня утренней зари). Формула для описания трапезы:

	Целый мы день до вечернего сумрака, сидя на бреге,
	Ели прекрасное мясо и сладким вином угощались...

для купания:

	Тело омыла ему и елеем натерла рабыня, 
	Легкий надевши хитон и богатой облекшись хламидой,
	Вышел он свежий из бани…

Многократно повторяется в "Одиссее" рассказ об уловке Пенелопы, желающей всячески отсрочить необходимость выбора между женихами:

	Знайте, какую она вероломно придумала хитрость:
	Стан превеликий в покоях поставя своих, начала там
	Тонко-широкую ткань и, собравши нас всех, нам сказала:
	"Юноши, ныне мои женихи, – поелику на свете 
	Нет Одиссея, – отложим наш брак до поры той, как будет
	Кончен мой труд, чтоб начатая ткань не пропала мне даром;
	Старцу Лаэрту покров гробовой приготовить хочу я
	Прежде, чем будет он в руки навек усыпляющей смерти
	Парками отдан, дабы не посмели ахейские жены 
	Мне попрекнуть, что богатый столь муж погребен без покрова".
	Так нам сказала, и мы покорились ей мужеским сердцем.
	Что ж? День целый она за тканьем проводила, а ночью,
	Факел зажегши, сама все натканное днем распускала.
	Три года длился обман, и она убеждать нас умела;
	Но когда обращеньем времен приведен был четвертый —
	Всем нам одна из служительниц, знавшая тайну, открыла;
	Сами тогда ж мы застали ее за распущенной тканью;
	Так и была приневолена нехотя труд свой окончить.

Число строк, повторяющихся полностью или с незначительными вариантами, достигает трети объема поэмы.

Столь же характерны для эпоса развернутые сравнения и, особенно для "Одиссеи", украшающие эпитеты. Они могут быть постоянными: "тучегонитель" Зевс, он же "туч собиратель Кронион" (Зевс — сын Крона), "светлоокая" Афина, "волнообъятая" Итака, "крутобокий" корабль, "медноострое" копье. По отношению к главным героям используются разные эпитеты, у Одиссея их целый десяток. Наиболее частый — "многострадальный" (или, в зависимости от русского перевода, "постоянный в бедах"), "в испытаниях твердый", "хитроумный", "благородный", "многохитростный", "благородный". Сын Одиссея — Телемак — "рассудительный", "разумный", Пенелопа — "многоумная", "разумная". Любопытно, что те же возвышенные эпитеты — "благородный", "божественный" — применяются даже к тем героям, чей нравственный облик далек от эпического идеала: к женихам Пенелопы, к изменившему Одиссею козопасу Мелантию.

Формульные элементы эпического стиля важны не только с точки зрения повествовательной техники, они создают впечатление особой устойчивости, неизменности эпического мира. Для создателя эпоса и его слушателей в мире нет ничего недостойного внимания, все равно важно; перипетии в судьбах героев столь же интересны, как происхождение любого упомянутого в эпосе предмета или лица. Это равномерное распределение внимания приводит к тому, что с равной обстоятельностью эпос повествует о чудесном спасении Одиссея во время страшной морской бури и о пирах во дворце царя феаков, об избиении женихов и о породах деревьев в саду Одиссея, о народных собраниях и о поведении рабынь в отсутствие Одиссея.

Полнота, завершенность, разнообразие художественного мира гомеровских поэм сделали их эталоном древнегреческой культуры. В подражание им римский поэт Вергилий создал свою "Энеиду", которая в средние века была более известна, чем поэмы Гомера. Только в эпоху Ренессанса произошло новое открытие Гомера, а свое нынешнее исключительное место в истории литературы они обрели еще позже, в XVIII веке. Особый интерес к Гомеру всегда проявляли крупнейшие писатели, занимавшиеся романом — главным эпическим жанром литературы нового времени. Величайшему русскому романисту Л. Н. Толстому принадлежит следующая глубокая характеристика: "Как ни далек от нас Гомер, мы без малейшего усилия переносимся в ту жизнь, которую он описывает. А переносимся мы, главное, потому, что какие бы чуждые нам события ни описывал Гомер, он верит в то, что говорит, и потому никогда не преувеличивает, и чувство меры никогда не оставляет его. От этого-то и происходит то, что, не говоря уже об удивительно ясных, живых и прекрасных характерах… вся "Илиада" и особенно "Одиссея" так естественна и близка нам, как будто мы сами жили и живем среди богов и героев".