Древнерусская литература пыталась проникнуть в таинственную глубину «книги жизни» — Евангелия, овладевая его содержанием и языковым богатством, стремилась постигнуть тайны божественной премудрости, созданного Богом мира и определить место человека — венца Божьего творения в этом мире.

Способ изображения жизни в древней литературе своеобразен. Он отражает характер мировосприятия средневекового человека, его религиозные представления о мире, основанные на книгах Нового завета — Евангелии и Апостоле, а также ветхозаветном Псалтыре.

О значении Евангелия в жизни христианских народов писал в 30-е годы XIX века А.С. Пушкин: «Есть книга, коей каждое слово истолковано, объяснено, проповедано во всех концах земли, применено ко всевозможным обстоятельствам жизни и происшествиям мира; из коей нельзя повторить ни единого выражения, которого не знали все наизусть, которое не было бы уже пословицею народов; оно не заключает уже для нас ничего неизвестного; но книга сия называется Евангелие, и такова ее вечно новая прелесть, что если мы, пресыщенные миром или удрученные унынием, случайно откроем ее, то уже не в силах противиться ее сладостному увлечению и погружаемся духом в ее божественное красноречие»¹.

В.Г. Белинский назвал Евангелие книгой бессмертной, святой, книгой вечной истины, вечной жизни.

Древние писатели воспевали божественную гармонию мира и Бога, сотворившего ее, провозглашали его человеколюбие и милостливость. Бог в понимании древних книжников сотворил своей милостью множество великих чудес и благ, подарил людям землю и весь окружающий мир. И звери, и птицы, и рыбы «укращены» божеским промыслом. Разнообразны человеческие лица, но каждый имеет свой облик, свое лицо по божьей мудрости. По божьему повелению поют птицы, наполняются леса и поля. «И все это дал Бог на пользу людям, на радость, — читаем мы в произведениях древней литературы. — Всякие чудеса и эти блага сотворил и совершил. И кто не восхваляет тебя, — обращается древний писатель к Богу, — и не верует всем сердцем и всей душой во имя Отца и Сына и Святого духа, да будет проклят». «Разум человеческий не может постигнуть чудеса твои. Велик ты, и чудны дела твои и благословенно и славно имя во веки во всей земле» («Поучение Владимира Мономаха»).

Венец Божьего творения — Человек. Он создан Богом по своему образу и подобию. Образ Божий дан человеку от рождения, но только от личной воли человека зависит сохранить этот образ во время своей земной жизни и уподобить себя Богу.

Человек наделен Создателем бессмертной, разумной и словесной душой. В этом отличие человека об бездушных, неразумных, бессловесных тварей Божьих, созданных для человека и подчиненных человеку.

В борьбе добра со злом, окружающим человека, он избирает свой путь в земной жизни: или это путь соблазнов, овладевающих его душой, или стремление освободиться от них — уклониться от зла, или «злом быти» («Изборник» 1073 года).

Христианское миросозерцание удваивало действительность, противопоставляя мир материальный, видимый миру духовному, невидимому. Первый — временный, преходящий, второй — вечный. Эти начала временного и вечного заключены в самом человеке, его бренном теле и бессмертной душе.

Христианство значительно приблизило Бога к человеку. Оно создало яркий образ Богочеловека Иисуса Христа, соединившего в себе две природы — Божескую и Человеческую. Он рожден как человек, проходит свою земную жизнь как человек, терпит страсти как человек, принимает добровольную смерть на кресте как человек. В то же время он творит чудеса, как Бог воскресает на третий день после своей смерти, является ученикам своим как Бог и как Бог возносится на сороковой день после воскресения на небо.²

Бог представлялся в литературе высшим идеалом нравственного совершенства, бессмертным воплощением добра, истины и красоты.

Христос в изображении древнерусских писателей указывает путь нравственного просветления человека, путь преодоления низменных страстей. В образе Богочеловека Иисуса Христа священное писание и духовная литература создали идеал человека.

Присущее средневековому мышлению удвоение мира во многом определило и художественное своеобразие древнерусской литературы, выбор символов, характер символических метафор, сравнений. Религиозная, христианская символика в сознании древнерусского писателя тесно переплеталась с народно-поэтической. Художественное своеобразие древнерусской литературы и способ изображения ею жизни определяют историзм, символизм, этикетность, дидактизм³.